| *** |
- … он при мне свой диван разбирал.
Аргумент.
Нинка и Тома примолкли оглушено, мобилизуясь для новых контрдоводов.
- Может всё же – женатый? – после паузы, вновь вернулась к удобной и надёжной версии Нинка.
- А семья-жена тогда где? я ж только что вам рассказывала, что и к себе на квартиру приглашал. И никаких следов. НИ-КА-КИХ. Уж заметила бы. Опыт имеется – чтоб ему.
- А… – съёмная квартира? – вяло продолжила Нинка.
- Вот, кстати, да. – воспряв, поддержала Тома: Или приятельская.
Марина задумалась.
Стараясь тщательно припомнить-прокрутить всё-всё до мельчайших подробностей и деталек субботнего визита.
- Да, нет. Точно нет. Его квартира. По всему видно. В чужой так вещи-чашки-колбаску не достают. Хотя…
- Хотя? – тут же готово среагировала Нинка.
- Прошлого там нет.
- Ой – выдохнула Тома, и взяла третий кусочек тортика: Ужас какой.
Но Марина лишь пожала плечами: Почему сразу – ужас?, – тайна… секрет. Прячет. Недоговаривает. Как затёр. Чувствую.
- Ой – повторила выдох Тома.
- Знаем мы их секреты – съехидничала Нинка: Бабы или бутылка. Или срок.
- Язва, ты – ответила подруге Марина. И Нинка обиделась, засобиралась. Томка заметалась между недоеденным и прихожей, и успела шепнуть: А в постели то?
- В норме. – твёрдо и громко сказала Марина, не вставая проводить.
- … Опять торопишься?
- Мне надо. Правда. Извини.
- Куда и зачем не скажешь?
- Потом. Пока не время. Извини.
- Ладно. Но обещаешь?
- Почти.
- В смысле?
- В смысле… если у нас будет, сложится потом.
- Резковато. Обидеть не боишься?
- Боюсь. Зато честно.
- Хорошо. Пусть.
- … что это? – Тома и Нинка заворожено рассматривают, тянут руки.
Но Марина поднимает выше. Гордо. Словно знамя. Своё знамя.
- Замок. Восемь башен. И донжон.
- И дон… – чего? – ошарашено переспрашивает Нинка.
- Красотища – восторгается Тома.
- Сорок девять тысяч восемьсот семьдесят восемь спичек.
- Сколько-сколько?
- Сорок девять тысяч восемьсот семьдесят восемь спичек. Он ещё в госпитале начал. Когда ходить не мог. Три года и три попытки.
- Ой – выдыхает Тома.
- Ужас какой – поддерживает Нинка.
- Почему сразу – ужас?... Ужас у него в прошлом остался. В спрятанном. В недоговоренном. В затёртом. А сейчас… специально из детского кружка, для меня, принёс.
- Из детского?
- Из детского. Он теперь с ребятнёй занимается, четыре раза в неделю – вот и говорить не хотел, – причуда, мол, не серьёзное, не мужское занятие.
- Ну и дурак – заявляет категорично Нинка.
- Конечно, дурак – счастливо улыбается подругам Марина.
(zestanoyjoker) 25 января 2008 года |
| --- |
|
|