В конторе на Малой Дмитровке Ксюшка парилась четвёртый год. То есть всю свою более-менее самостоятельную – как потеряла девственность, веру в безопасный секс и родительское обеспечение — трудовую жизнь.
Звездов и комплиментов она здесь не хватала. Но и пиндюлей особых не перепадало.
Заслуженно имела отдельный столик, утренний, дежурный поцелуй нач.отдела в щёчку, чайник и значок «синего» модератора. Незаслуженно – мимо распределяли значки «красные» и женское счастье.
Несправедливости Ксюшка пыталась противостоять – папа воспитывал (и воспитал таки) в ней упорство – учила китайский, знала QuarkXPress, дефекты конструктива электропроводки «форда», и рецепт сибирских мантов в чесночном соусе.
Но упорства не хватало. Требовались дополнительные ресурсы.
Некоторое время надежды возлагались на образы киностервы Шарон Стоун. Через мучительные сомнения и комплексы, Ксюшка, как в отчаянную атаку, перешла на волнующую походку и отсутствие нижнего белья. Два дня подряд, в присутствие коллег мужеского пола, упорно роняла зажигалки и авторучки, синхронно джентльменскому нагибанию, совершая нижними конечностями гимнастический этюд из «Основного инстинкта»… Результат оказался грустным и обратным — все трое отдельских мужчинок поотшибали затылки и темечки об углы продукции «беларусьмебели», а шеф и вовсе поскользнулся на «наградном» паркере и обозвал тюхой… Так и не заметив отсутствия трусиков. Вдобавок в низы изрядно поддуло кондиционером и сквозняками.
- К ворожее тебе нужно. – на следующий день после поражения Голливуда в российской реальности, и в ответ на похлипы ксюшкиного носа, пробаритонила Татьяна Фёдоровна.
Вообще то отношения со «старухой Изергиль» у Ксюхшки не складывались. Обе, с переменным успехом, делили издевательскую премию «за исполнительность» и солнечный свет из окна.
За «старухой» возвышался опыт локального бюрократизма, за Ксюшкой программирование и дзен буддизм.
Но сегодня Ксюшка вдруг поверила в женскую солидарность.
- И где и как её найти?
- Адресок я тебе дам. Но о цене уж сама договоришься. – Намёк на прошломесячное распределение материальных офисных «благ» был понятен. И Ксюшка с покорностью приняла его, как контрибуцию правого.
***
Ареал знахарства ютился на первом этаже черёмушкинской хрущобы. В коридоре пахло ношенными чулками и сушённым укропом. На кухне нагретым тайваньским пластиком. Странно, но именно наличие битой, замызганной «пентюхи», придало Ксюшке уверенности, координации и осмысленности.
- Ну, чё у тебя, милая?
- Не любят. – внутри кармана, на ощупь, никак не решалось – две? или одна? зелёносотенная… - Не замечают.
- Вынимай, вынимай… Не жадничай. Живёшь с кем?
- Ни с кем. То есть?… в смысле?… Одна я живу. Квартиру снимаю. – похлипы предательски намерились вернуться.
- Кошки, собаки есть?
- Нет. Хомячка покупала… Удрал куда-то.
- Хомячок — эт фигня… Не существенно. На мою сенсорику не влияет. Пригнись-ка… Прикольная тётка отхватила маникюрными ножницами половину чёлки. Потом больно щупнула за левый сосок.
- Аборталась?
- Чего?
- Дитёнка, говорю, гробанула… Нехристи вы, голоногие.
Ксюшка собралась заплакать всерьёз.
- … Ты мне сырость тут не разводи. Уже незачем. С кем грешить то хочешь?
- Ой… А можно… и выбирать?!
- Можно. Если не Киану Ривз… — тётка отвернулась кормой всклоченного платья, полезла в буфет и задрямкала душистой, мелкой стеклянно тарой: А хомячок у тебя на балконе поселился. Убери там, загадил всё. И Ксюшка поняла, что толк будет. *** На утро поменялось всё. Ну, почти… В рань несусветную позвонили родители и напомнили чтоб берегла яичники, столовое серебро, и об юбилее их, родительского тридцатилетнего брака. Им вслед, ровно через секунду, в трубке объявился «гад» и инициатор «абортария»… С вопросом «как?» и предложением «давай, попробуем, сначала»… Даже хомячок, отмытый и водворённый обратно в клетку, чуть не рухнул в обморок. Ксюшка же шмякаться размазнёй не стала, а с долгожданным упоением выпустила законсервированный годами монолог. На том конце провода терпеливо выслушали. На контору она прибыла счастливая и уже готовая к изменениям. … Чайник при подключении, вспыхнул и перегорел, в «кварке» Ксюха понаделала глупейших ошибок, а произношение ругательств провинции Юньнань, смазалось до невнятного маньжурского… Заа-аато… …нач.отдела зажал её между «беларусьмебели» дважды!!! Вторично почти понравилось, укрепило надежду, и буквально напротив Татьяны Фёдоровны. Не стоит и говорить, что прилюдное попрание нравственности на раз убило зачатки женской солидарности. Что крайне своевременно избавило от обременительной благодарности. … Только «красный» значок ей так и не выдали. И наверное и не выдадут. (zestanoyjoker) 21 октября 2004 года |